«Навальная весна»/»арабская весна»: фактор молодежи


На сегодняшний день появилось минимум два подхода к разбору тех причин, которые лежат в основе «гуляний» российской молодежи по центральным улицам и площадям крупнейших городов страны в конце марта 2017 года. Первый подход, условно, определяется официальными СМИ, которые естественно, в случившемся увидели влияние «пятой колонны», ЦРУ и «западных спонсоров Навального». Второй подход – диаметрально противоположный – выход молодежи на улицу является результатом растущего недовольства политикой Кремля, провалом всех «молодежных программ» и практики создания политизированных молодежных объединений.

Сквозь пелену двух различных по своей форме и содержанию подходов пробивается струя экспертного света, которая формирует скептическое отношение ко всему, что происходит в политическом пространстве страны, и ставит вопрос: «а может и не так все плохо?».

Мы же себя относим к разряду тех, кто стремится проводить аналогии, хотя это не универсальное средство поиска и определения причинно-следственных связей. Применительно к событиям «навальной весны» 2017 года мы посчитали вполне уместным вспомнить события другой, довольно далекой «арабской весны» 2011-2012 годов.

Нужно отметить, что в России на официальном уровне так и не сложилось единой точки зрения о причинах, которые привели к свержению относительно устойчивых политических режимов, прежде всего, в Тунисе и Египте. Более или менее четкая позиция проправительственных структур в России определяла причины событий на Арабском Востоке сквозь призму «следа США». Вообще, это удобно и, главное, подавляющему большинству россиян понятно, но нас учили иначе… Как любит выражаться небезызвестный ближневосточник Е. Сатановский «это Восток! Тут понимать надо!». Главное – иметь желание «понимать».

Естественно, многие зададутся вопросом: а в чем же сходство «арабской весны» на Ближнем Востоке и «навальной весны» в России? Первое сходство, которое бросается в глаза моментально – это активное участие в политических акциях молодежи. Возрастной разброс внутри группы, статусы участников и т.д. тут не столь важны. Важно то, что у политики и в случае с арабами, и в нашем случае имеется как таковой более или менее устойчивый социально-демографический фактор. На Западе, применительно к событиям «арабской весны», точнее при разборе ее причин, даже ввели специальный термин «молодежный бугор» (youth bulge). Данный термин позволил определить, что страны Арабского Востока, начиная с конца 1980-х годов стремительно «молодели». Коэффициент фертильности в странах Ближнего Востока один из самых высоких в мире вот уже 30 лет (он примерно составляет 2,5 ребенка на одну семью). Теперь давайте посмотрим, что происходило в России в последние 20 лет, и увидим плавный уход от «русского креста» (пересечение кривых смерти и рождаемости) к подъему рождаемости. Если кого-то это успокоит, то назовем здесь главной причиной «продуманную государственную политику»… Спускаясь на совсем уж дилетантский уровень заметим, что в России молодежи стало «много».

Второе сходство видится в наличии другого общего фактора – социально-экономического фактора. В обыденном сознании молодыми арабами в событиях пятилетней давности двигала «бедность». Однако если детально рассмотреть особенности экономического развития стран Ближнего Востока, то можно прийти к выводу о постоянном и методичном росте уровня и качества жизни населения. В этом плане следует подчеркнуть, что экономический нонсенс «арабской весны», как раз таки и состоял в том, что молодежью двигала не «бедность», а относительная зажиточность весьма своеобразного арабского «среднего класса». Формирование этого социального кластера было связано во многом с нефтяным бумом 1970-х годов, относительной «стабильностью» экономического и социального развития. Теперь вспомним относительно «сытые годы стабилизации и стабильности» в России, когда цена на нефть на мировых рынках была достаточно высокой. Здесь мы также придем к интересному выводу: протестующая российская молодежь – это те, кто вырос в эпоху путинской «стабильности». Они не знают, что такое задержка зарплаты родителям, жизнь по системе «взять до получки взаймы на хлеб» и так далее. Таким образом, молодежь не «хорошая» и не «плохая», а попросту представляющая и олицетворяющая свое время.

Отсюда мы можем вывести третье сходство между «весной» арабской и российской – несовпадение интересов политикообразующего класса и условной государственной идеологии и интересов молодежи на ценностном уровне. В этом плане, к сожалению или к радости, все бесхитростно: или государство плавно встраивает молодежь в государственно-политическую структуру посредством целенаправленной политики, либо государство неизбежно получает неприятие и даже протест. Разрыв в отношениях между государственно-политическим аппаратом с собственной молодежью произошел в странах Арабского Востока именно тогда, когда за суверенитет и государственные границы можно было уже не бороться. Государство просто отбросило мобилизационную идею на десятый план, а взамен молодежи ничего предложено не было. Эту пустоту плавно заполняла идея построения нового социального порядка, и даже более того – «нового государства», где неизбежно должно было случится перераспределение статусов. Не нужно молодежи бороться за независимость или за сохранение страны. Молодежи стало необходимым бороться за себя, за личные статусы, за успешность и востребованность. Государство, при этом, своей же образовательной политикой, формировало армию образованных молодых людей, которые завершая обучение не могли найти место в специфическом социальном укладе, который можно назвать традиционным. Несменяемость элит и отсутствие реального политического процесса вполне естественно выбивали представителей молодого поколения из рамок «достойной жизни». В своего рода дилемме «обслуживать или свергнуть» молодежь выбрала второе. Безусловно, в России вопрос, возможно, еще так не стоит, но процесс на наш взгляд запущен. Политикообразующий класс в России не молодеет, но и границы допусков к управлению раздвигать не торопиться. Со справедливостью как очень обширной во всех смыслах категорией в стране тоже все непросто. В общем, нужно готовить новый социальный уклад, более гибкий и маневренный, с реаьно работающими пресловутыми социальными лифтами, но начинаться все должно с теоретического восстановления справедливости… Это предлагает осуществить молодой, внешне приятный, внятно и здраво с определенной точки зрения рассуждающий Навальный. В итоге, миллионы выпускников тех же российских вузов благодаря или вопреки движению, организованному Навальным, неизбежно ставят вопрос о своем месте в эфемерной «государственной системе», об удовлетворении престижных потребностей. Собственно, это замечание к тому, что вопрос о природе протеста гораздо шире стержня этого протеста. Они молоды, образованы… Их легко мобилизовать и рекрутировать для протеста именно потому, что связи между собой и государством они не чувствуют. Государство само долгие годы культивирует индивидуализм, гедонизм, престижность чего-либо. Период «борьбы за страну» миновал, и в самом начале XXI века началась «борьба за себя». Поэтому-то весь официоз со слоганом «сейчас мы вам все объясним», как механизм сдерживания, уже не работает. Рассказы о «майданах», «цветных революциях», «потере суверенитета» воспринимаются молодежью зачастую как нечто оторванное от реальности, как идеологический штамп, а не социально-политическая практика. Достаточно вспомнить как в ряде российских вузов «встречали» лидеров «прокремлевской направленности» С. Кургиняна и Н. Старикова, и сделать вывод о невозможности зачастую управлять умами молодых людей через пропагандистские штампы. Более того, много недостатков молодежь видит в самой системе образования, в государственной образовательной политике.

Из этого посыла следует еще одно сходство – широчайший доступ к информации. Когда-то либеральные революции в Европе в середине XX века зачинали печатные издания, выходившие тиражами в десятки тысяч экземпляров. Интернет во многом дал импульс «арабской весне». Хотя в этом случае уместным было бы вспомнить «революцию одноклассников» в Молдавии… Сегодня протест в ряде случаев начинается с интернета. И дело здесь не только и не столько в том, что формируется неверное сознание, а в уровне информированности и возможности отыскать альтернативную точку зрения. В интернете по сути молодежь может отыскать любые ответы на любые вопросы. Далее требуется просто подставлять лекала, и находить тех на кого молодежь будет ориентироваться. Отсюда и произрастают широкие полит.технологические возможности, возможности спекуляций и манипуляций. Одними ограничительными мерами юридического характера здесь уже не обойтись, и события «арабской весны» это явно продемонстрировали. Рискну предположить, что выход на улицы российских городов в протестных маршах школьников – это ничто иное как высокая информированность молодежи, их стремление быть причастным к тому, что является трендом, пусть это даже будет такая для них далекая политика. Более того, интернет стал площадкой не только для получения информации, но и для сплочения молодых людей, их скоростной мобилизации. Особенность ситуации с интернетом состоит еще и в том, что чем больше запретов будет накладывать государство на ресурсы «всемирной паутины», тем острее будет реагировать молодежь на любые, даже самые позитивные начинания государства. Там, в интернете, для подавляющего большинства молодежи, существует их личный и вполне реальный бастион политической свободы и независимости.

Сложно делать однозначные выводы из проведенных параллелей, но можно заключить, что, во-первых, протест в России стремительно молодеет, и у этого процесса, как бы это не преподносили пропагандисты официальных структур или оппозиции, есть объективные причины. Во-вторых, молодежь в России хорошо информирована и политизирована. В-третьих, протест в России будет и дальше молодеть в случае продолжения власть предержащими такой же невнятной, а порой и ошибочной молодежной и образовательной политики.

#Навальный #протест #митинги #арабскаявесна #международныеотношения

Научно-исследовательский Институт проблем социального управления

603155, Россия, Нижний Новгород,

ул. Большая Печёрская, д. 49, оф. 5

© 2017 - 2020 Научно-исследовательский Институт проблем социального управления

  • Facebook Social Icon

+7 (831) 230-84-00